Арам-джан, ты объясни.
— А Африке, бабушка.
— А где Африка?..
Рассмеялись. Бабушка Нунэ тоже слабо улыбнулась, потом улыбка сошла с ее лица, глаза погрустнели.
— Тигран,— сын повернулся к матери,— Тигран-джан, ты сам, самолично за Аргамом сходишь, позовешь его. Если ты пойдешь, он тебе не откажет.
— Но, мам...
— Слушай меня, сынок. Ты ведь старший...
— Да ты забыла, что ли, какой ушат грязи он мне на голову вылил? Прямо тут, при тебе!
— Забыла. И ты забудь. Непременно сходи за ним, приведи. Из дядьев твоих он ведь один остался. А?.. Иль высокомерия у тебя недостанет? Тогда я сама за ним схожу.
Бабушка Нунэ часто путала значения двух слов: великодушие и высокомерие. И на сей раз не попала в точку.
— Еще не хватало тебе самой за ним идти! Арам или Нуник сходят пригласят, А уж принимать или не принимать приглашение,это его дело.
— Я тебя поняла. Я с Арамом за ним схожу.
— С милицией пойдем, приведем под конвоем,— резюмировал Арам.
...Список все удлинялся, да разве всех учтешь? Родственники, живущие в Армении, приедут семьями — со снохами и внуками, всех поименно и не припомнить. Брат с сестрой, Тигран и Ерануи, стали уже прикидывать, разместится ли столько родни в доме, или где-то зал снимать придется.
Бабушка Нунэ встала:
— Ну, я пошла к себе. Интересно, чем сейчас заняты сынки мои,
братья, внучата, вся родня?.. И впрямь интересно.
В Южной Америке было в это время четыре утра, и Арменак Ваганян спал в своей комнате на втором этаже. Дом его располагался на спокойном склоне холма в городке Байрес, но спалось ему отнюдь не спокойно. Порой его подбрасывало приступами внезапного кашля, такого удушливого, что казалось, вот-вот прервется дыхание. Возле постели его всегда стояло два стакана воды. От чего он пробудился — от далекого зова или от непонятного еженощного внутренного толчка? Нашарил в темноте кнопку настольной лампы, нажал. Комната заполнилась мягким светом. На стене высветилась свадебная фотография родителей. Этот снимок он взял с собой на фронт, в каких только переделках