Ты куда? — Нуник сидела возле камина и задумчиво смотрела на тлеющие угли.— Тебя бабушка только что спрашивала. — Скажешь, у него было срочное дело, ушел. Автомобиль обладает волшебным свойством: садишься за руль, включаешь двигатель, и голова автоматически отключается от мыслей, сомнений, забот... Так ли это?.. Арам вел автомобиль машинально, мысли его все еще были дома... Сколько человек приедет на торжество, повидает ли бабушка в последний раз своих родных? Был бы дед в живых, всех бы собрал, не человек — магнит. Был в нем огонь, к которому люди тянулись погреться.
Вечерняя улица кипела: машины, молодежь, щебечущие стайки детей, прохладный и все-таки мягкий осенний вечер.
Арам остановил машину на мосту, вышел, перегнулся через перила, посмотрел вниз, в Разданское ущелье, потом на Арарат — склоны его были скрыты плотным туманом. Малый Арарат утонул в тумане полностью, над туманом посверкивала в небе лишь вершина Большого Арарата, казавшаяся отсюда огромным ледяным колоколом, подвешенным к небу на невидимой веревке.
Дед — загадка, клинопись. Из своего трудного детства и страшной юности как вынес он нерастраченной свою доброту? Ведь мог озлиться, ожесточиться. «Если бы я ту пулю не выпустил, господи...»
Арам помчал машину по главному проспекту города, но увидел, что фонтаны не бьют — грустное это зрелище: фонтаны без воды,— и не остановился. Куда же двинуться? Поехали к Давиду, сказал он машине.
Давид Сасунский был на месте. Из Чаши терпения тонкой струйкой текла вниз вода. Бассейн был полон до краев. Арам остановил машину, сел напротив всадника. На скамейке сидел старичок в очках. Даже не взглянув на Арама, он сразу отодвинулся на край скамейки. Может, сигаретный дым ему не понравился? Арам погасил сигарету, сказал «извините», но старичок, видимо, не расслышал.
Здесь, у памятника Давиду, Арам задавал один и тот же вопрос: прав ли ты был, Давид, что ты матери и сестре врага уступил первые два удара? А если бы при третьем сам промахнулся? Дед сказал бы, что Давид прав. Но Арам сомневался: не потому ли мы потеряли нашу землю, нашу историю, что враг нам никогда