ужас. Нет, армяне диаспоры не переменились — просто ты начал постигать суть их жизни, незримую, подводную часть айсберга. Поначалу они были для тебя тысячеликой (то же, что безликой) массой, которая плачет хором, слушая «Крунк». Потом ты стал мало-помалу различать в этой массе лица, судьбы, характеры, и оказалось, что вовсе не все они плачут, слушая «Крунк», и не все вздыхают при виде тебя: «О, вы приехали с Родины?..» Отца ты теперь почти ненавидишь. Что ж, ненавидь, но — понимая.
Как говорят индейцы, надень его мокасины, чтоб ощутить, где больно. Сколько раз он повторил при тебе: «Что мне тут делать?» Не тебя спрашивал — себя спрашивал. Ты просто раздул тлевший в нем огонь. Да, не тебя он спрашивал — себя. А ты попытался выковырять горькую начинку тех слов?
«Ты диаспору понял? — вчера, именно вчера спросил тебя Арам, который никогда за границей не был.— Ты без конца смакуешь свои собственные остроумные ответы. Будто ездил за тысячи километров играть с соотечественниками в пинг-понг и отразил все их удары... А ведь это надломленные, несчастные люди: где бы они ни жили и как бы они ни жили, они всегда себя чувствуют в гостинице. И всюду они вынуждены защищаться. Но... защищаться от Родины? А ведь ты для них был Родиной и обязан был их понимать, тем более что ты писатель. А писатель — не лекарь, а сама боль, как сказал кто-то из великих. Я знаю, что ты там говорил все правильно, но ведь хороший врач никогда не говорит с больным о болезни».
Тебя поверг в растерянность словесный натиск, не вся горечь обвинений Арама дошла до тебя, и ты предпочел оборвать эту тему. Ты сказал: «Если представить, что наша планета поезд, то она вот-вот сойдет с рельсов и полетит в пропасть, а мы, армяне, встречая друг друга, все еще прежде всего спрашиваем: откуда ты родом?..»— «А кстати, ты откуда родом?»—«С планеты Земля». Нет, не получилось беседы,
не получилось, а ты, Варужан, беседы вообще не любишь, ты любишь монологи...Однажды ты с издевочкой спросил отца: «Пап, значит, и ты — диаспора?» Все-таки, стиснув зубы, удержался от продолжения. А сказать тебе хотелось следующее: «Как