являлось, по-видимому, самым лучшим витамином для старческих костей. Если бы с ним был отец, наверняка не удержался бы, сел играть. Отец любил нарды, играл самозабвенно — волновался, кричал, злился, азартно подкидывал зары.
Вышел на широкую улицу... Тут всюду продавали цветы, а девушки, одетые еще легко, сами тоже походили на цветы, только шагающие.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Позвонил Арам: приезжают Сэм и Сюзи, дней через десять будут в Ереване.Значит, отец не приедет. Варужан еще в Америке понял, что он не приедет никогда. И все-таки в нем теплилась надежда, что на юбилей матери выберется. Итак, они вряд ли уже когда-либо свидятся...
Ковровый магазин отца располагается в центре города, но вид у него жалкий, униженный: он стиснут высотными домами. Все в традициях нашей истории, подумал Варужан. Нас вечно теснили и давили великаны.
«Сэм нашел новое место для магазина, но у меня что-то душа не лежит. Да и потом, он говорит: только женюсь, сразу перееду в Нью-Йорк или Лос-Анджелес...»
Прочел вывеску магазина «Арпачай» — на армянском и испанском.«Ты испанский хорошо знаешь?»«Все слова, которые к коврам относятся, знаю. А другие на что мне? Дома, слава богу, со мной еще по-армянски разговаривают, в церкви и клубе тоже всегда найдется собеседник...»
Вошли в магазин. Продавцы, тоже армяне, подняли головы, заулыбались.«Сын,— сказал отец.— Из Армении приехал».— «О, с Родины!Что хорошего на Родине?..»
И тут же каждый, естественно, стал продолжать свое дело: в магазине были покупатели, а торговля коврами штука трудная. Ковры же были изумительные: персидские, арабские, китайские.
«Армянскими коврами хочу всех удивить, пусть поглядят-полюбуются. Однако пишу, прошу выслать — из Еревана нет ответа. А тут армянские ковры издавна в почете».
«Да, у нас хорошие мастера этого дела».Молодая негритянка принесла какой-то прохладительный напиток и кофе, хотя эту мутную жидкость кофе можно было назвать только
условно.«Может быть, тебе хочется чего-нибудь другого? Виски?..» «Нет, папа, все хорошо». Ему хотелось добавить: «Знаешь, папа, я посчитал, ты мне должен тысячу