первично: ваша партия или армянский народ?»
Редактор хотел было что-то сказать, но Варужан опередил его:
«Вас послушать, так первичны вы. А потом уж по вашему проекту
были созданы армянский народ, гора Арарат, вы заказали Маштоцу
армянский алфавит, а полководец Вардан Мамиконян, естественно,
подписчик вашей газеты...»
«Между прочим, мы и ваши произведения печатали». «Тем хуже. Для меня.— И вдруг задал вопрос: — Ваша фамилия через «ч» пишется или через «дж»?» «Через «ч». Могуч, как туча».
«А может, черен, как туча? Одним словом, темная личность». «Опять оскорбления?..»
«Вы похожи на мальчишку, которого поколотили. Он переплыл на другой берег реки и оттуда грозится...» «Но наши идеи...» Варужан засмеялся:
«Пускай все сгорит дотла, лишь идея бы жила...» «О, вы и Панджуни читали!» «И вот беседую с его очередным наследником». Глаза-щелочки, узкий лоб. Кто-то здорово потрудился над черепом Погоса Тучяна — расплющил череп, сократил лоб, но не уменьшил, за исключением глаз, прочих черт, особенно тяжел был подбородок. Тучян неожиданно спросил: «Сколько у вас детей?» «К сожалению, ни одного».
«А у меня шестеро. Из них четверо — сыновья». «Это единственная, пожалуй, информация о вас, которую мне приятно будет вспомнить».
«И армянский они знают лучше меня».
«Вы их армянскому учите, чтобы они против Армении боролись?»
«Не против Армении, а против красных, против вас». «Смотрю я на вас и вспоминаю поговорку: самый сильный яд вливают в самый маленький сосуд».
«Как и самые дорогие духи, между прочим».
«В вашем случае применима лишь первая метафора, но признаю, что ваш ответ остроумен».
«Можем мы когда-нибудь вместе пообедать?»
«Вы хотите, чтобы я отказался? А я не отказываюсь».
Обедали несколько дней спустя. Кроме Погоса Тучяна, Варужан увидел еще четверых мужчин — трех молодых и одного пожилого. Вот и вся редакция. Собрались в греческом ресторане, среди шума-гама. На полу, под ногами танцующих, битые тарелки. Двое танцевали на столах.
«Какое