неподалеку, хотя из чайной и не виден.
А вот и здание горсовета, в котором царь и бог студенческий приятель Варужана Андраник Симонян. Давно Варужан Андраника не видел. Ускорил шаг — вон из его владений! Не хватало только попасться ему в руки.
А это — городская библиотека, на первом этаже четырехэтажного розового здания. Варужану захотелось войти пролистать газеты, и он замедлил шаг. Фасадная стена библиотеки была сплошь стеклянная, сквозь нее виднелись стеллажи, старательно уставленные книгами. Видимо, и его книги тут есть. Мысль эта была Варужану приятна.
По ту сторону стеклянной стены он увидел молодую женщину. Она стояла и разглядывала прохожих. И была столь неподвижна, что вполне сошла бы за картину в оконной раме. Настолько поглощена улицей? Нет, скорее всего, собственными мыслями. Как проникнуть в ее мир: кто она, о чем думает, какие беды, какие радости ее занимают? И вдруг взгляд женщины упал на него. Так мгновенно свет прожектора разрезает тьму. Варужан тоже инстинктивно взглянул в ее лицо. Взгляд тут же сосредоточился, лицо напряглось, она прижалась к окну. Варужан сразу ускорил шаг и с находчивостью преследуемого юркнул на соседнюю узенькую улочку, приведшую его к ущелью. Но образ той женщины продолжал его незримо преследовать. Кто она такая? Почему так напряглась при виде его? Беги, приказал он себе, в женском очаровании кроется опасность...
У обрыва стоял особняк из белого туфа, он примостился, можно сказать, на скале. «Милиция»,— прочел Варужан и поразился тому, что этим живописным видом любуются именно блюстители порядка. И что — делаются от этого добрее? Любопытство заставило Варужана войти в здание и открыть первую же дверь. «В чем дело?! — заорал сидевший за столом сержант.— Вас вызывали?» — «Да нет, я просто так,— стушевался Варужан.— Кто меня должен был вызывать?» — «Откуда мне знать,— сержант с подозрением посмотрел на его потертые джинсы, на портативный магнитофон в его руках. Почему магнитофон у него с собой? Продаешь?» Варужан с недоумением пожал плечами: «Разве я похож на спекулянта?» Сержант поднялся: «А у спекулянтов что — особое