опять улыбнулся:
— А почему именно сто три?
— Чтоб встретить двадцать первый век. Представляете, бабушка родилась в девятнадцатом, проживет весь двадцатый и захватит двадцать первый. О ней будут писать: свидетельница трех столетий! Это будет нечто! Так что на ста трех годах я настаиваю, а дальше уже ее личное дело. Бабушка мне не откажет.
— Пустомеля,— тетя ласково погладила Арама по голове.-Ты, видать, в хорошем настроении. Откуда идешь-то? Не под хмельком?
— Со свидания. У нее и отец профессор, и мать профессор. У них машина, четырехкомнатная квартира, в селе — дом деда, который теперь называют дачей.
— А сама-то она?..
— Что сама? Это, теть, вопрос несущественный.
— И давно вы встречаетесь?
— Очень давно... Сегодня ровно неделя со дня нашего знакомства. Юбилей. Мы его отметили в кафе «Санасар-Багдасар». Решили, если будет двойня, назвать Санасар и Багдасар. Тем паче что Баг-дасаром величают вашего родного дядюшку, а он ведь в какой-то мере и мне родня.
— Ну и ну!
— А как мои сестрички поживают? Замуж не собираются? А то мне дядей стать охота. На Нуник я в этом плане махнул рукой. Ее от зеркала не отлепить. Все на себя любуется, на парней и взглянуть некогда. Только входим в дом, я включаю телевизор, а она зеркало. Вчера обнаружила морщинку под левым глазом. Я сказал, что морщинка на зеркале. Поверила.
Отец прервал его:
— Шутки в сторону. Пока еще не очень поздно, позвони Варужану, пусть приедет, посоветуемся.
— По последним данным разведки, папа, самого знаменитого внука моей бабушки нет в городе. Так что самым знаменитым механически становлюсь я.
— Опять он уехал? Ну не за границу же?
— Думаю, нет. Короче, я его разыщу. Если он очень нужен. Только, разумеется, не сегодня. И, скорее всего, не завтра.
— Куда за границу-то? — удивилась тетушка Ерануи.— Он ведь только-только от американцев вернулся...
— Откуда я знаю? — Тигран Ваганян поднялся.— Пошли в дом... Варужан мне в последнее время не нравится.
— Его книги или он сам? — Арам все еще