сквозь голос дудуков, сквозь тайну, печаль и надежду.
Двое карских мужчин, побратимов деда Ширака, парадно, торжественно, чуть ли не на руках снесли по лестнице жену друга,
один ловко отодвинул кресло, стоявшее во главе стола, другой деликатно помог бабушке Нунэ, и она тяжело опустилась в кресло. Потом они так же тяжело уселись справа и слева от нее.
Все молчали, словно онемев, и только смотрели — куда, что они там видели? Кто знает. Каждый, наверно, углубился в собственную душу, в ее омут, а там темно от воспоминаний, печалей.
За праздничным столом улыбались только фотографии.
— Где Арам? — тихо спросила бабушка Нунэ.
— Я тут, бабушка! — громко выкрикнул Арам, и крик этот, как камень, запущенный в окно, разбил молчание, грусть, горько-сладкие воспоминания.— Где написала, там и сижу. Или неправильно сел?
Люди оживились, засмеялись.
— Умереть мне за вас, спасибо, что пришли.— Бабушка Нунэ широко улыбнулась всем.—Спасибо...—Потом улыбка сползла с ее лица, погасла, она одну за другой разглядывала фотографии.— И за вас мне умереть, хоть и не пришли.— Увидела, что люди все еще на ногах.— Садитесь, что вы стоите? А где глава стола? Арам-джан, где ты? Ведь ты ж глава стола?..
— Я? — Арам удивился и растерялся.— Бабуль, какой из меня глава?
— Так уж мне хочется, милый. И дед твой то же бы сказал. При деде ты ведь у нас всегда тамадой был.
Арам сделал еще одну слабую попытку возразить:
— Но, бабуль...
— Слово Нуник сегодня закон,— из-под густых белых бровей глянул на Арама дедушка Мамикон, самый давний приятель деда Ширака.— Пусть нынче все будет Нуник по сердцу и Шираку по сердцу.
— И сегодня, и каждый божий день,— добавил дедушка Драста-мат.
Значит, еще есть на земле люди, для которых бабушка Нунэ просто Нуник. Варужан улыбнулся и повернулся к Араму.
— Бабушка гениальная женщина,— прошептал он все ту же фразу. Мари завертелась на стуле:
— Арам, конечно, блестящий парень, но... Варужан подмигнул Араму и улыбнулся:
— А ну, покажи себя, брат!
— Это день как легенда,—прошептала Сюзи.-Ах, папа, ах, папа...
— Ну, Арам, бери