окончательно! «За все спасибо тебе, Андраник. А ты меня за все прости».— «Два дня назад Терунян пошел, разыскал твою жительницу подвала. Один пошел. Вчера со мной очень кисло разговаривал. Потом говорит: даю тебе неделю, чтоб эту женщину переселить из ее склепа... Что ты ему за письмо такое написал? Говорит: я это письмо на двадцать талантливых рассказов не променяю. Он волновался, даже сигарету выкурил. Вот и польза от тебя — бедный мой секретарь три месяца как курить бросил...» Варужан улыбнулся — на душе сделалось тепло, приятно... «Передай Теруняну — я рад, что ошибся: честно говоря, подозревал, что он, не читая, направит письмо, скажем, тебе». Андраник засмеялся: «Стало быть, на старого друга ты уже и не надеялся, так?..»— «Я ведь видел подписанные тобою бумаги. Очень за тебя огорчился».— «Тебе что? — вздохнул Андраник.— Пришел, увидел, впечатлился, а ручка всегда под рукой. А ты знаешь, сколько народу в городе нуждается в человеческом жилье?..»— «Пятнадцать лет можно водить человека за нос? Город маленький, сходил бы сам, посмотрел, как она живет. А что такого? Заодно и впечатлился бы. Или пока нет установок впечатляться?..» Андраник долго молчал, потом сказал: «Через час приду к тебе, сейчас у меня совещание...» — «Через час я уже доеду до Ехекнадзора. Ладно, Андраник, неважно — в Ереване повидаемся. Прости за все»,— и сразу по,сле этих слов положил трубку.
Гостиничный номер все еще был полон голосов.
Песня бабушки, крик души Тиграна Ваганяна, звонкий голос Сирарпи, то веселый, то грустный, голоса обеих Сюзи, Арама, Сэма, двоюродного братика из Самарканда Коли Ваганова, живущего в Байресе, за тридевять земель, Артуро и Егинэ... Без конца Егинэ... Беги, приказал Варужан себе, беги, ты этого не выдержишь. К тому же вдруг Андраник возьмет отложит свое важное совещание и явится... До Еревана путь долгий, голоса все равно с тобой поедут, да и вообще теперь они с тобою будут всегда, потому что и любовь, и боль — огненная сорочка...
— Гони,-— сказал Варужан водителю.—- Нигде останавливаться не будем.
— А я разве не того же хочу? — обрадовался, а может, чуть-чуть