был настроен на шутливую волну.— В нашей мастерской из-за него вчера разгорелись страсти... Кстати, полно таких, кто его не принимает. Да еще как яро! Все наперебой говорили, а я изображал зал. Ведь и слушатели нужны, верно?
— Что за писатель, если всем нравится? — Отец отворил калитку и медленно пошел по садовой аллее.— Но меня беспокоит его настроение. Он сделался рассеянным, нервным, недовольным.
— Это все растленное влияние американского капитализма,— нашелся Арам.— Пять-шесть месяцев после возвращения — это еще не срок. Ничего, пройдет.
Деревья аллеи — вплоть до самого дома — были перевиты виноградными лозами. Тигран Ваганян взглянул на свисающие гроздья. Лозы посадил его отец, Ширак Ваганян. Ему бы сейчас стукнуло ровно девяносто, ведь он на пять лет был старше жены. Мог бы дожить. Крепкая кость, как говорили. Но и крепкие кости ломаются.
— Хороший у тебя нынче виноград,— сказала тетушка Ерануи.
— Это будущее вино для моей свадьбы...
— Дай-то бог, чтоб все ладно вышло,— улыбнулась тетушка. Вошли в дом.
В просторной гостиной Нуник в одиночестве сидела перед телевизором. В углу находился камин, который еще не начинали топить. В центре комнаты стоял большой основательный стол, окруженный старинными стульями.
— Ну вот, а ты говоришь, она зеркало включает,— пошутил отец.— Сестра твоя смотрит серьезную передачу.
— Опять мне косточки перемывал? — Нуник только на мгновение оторвалась от экрана.— Здравствуй, теть. Как твои дочки?
— Мяса в продаже нет, приходится довольствоваться косточ-. ками.— Арам подошел, закрыл экран собой.— Вот я размышляю, сестрица, досидишься ты тут до тридцати лет, и косточки твои тоже станут не первой свежести...
— Не заслоняй экрана! — Нуник запустила в брата книгой, которую держала в руках.— Относишься к телевизору, как к собственному огороду! Купили бы вы ему, что ли, отдельный телевизор!..
— Я перед твоим зеркалом верчусь? Скажи, верчусь?
— Где бабушка? — прервал их отец.
— В собственном музее, где же ей еще быть?—ответил Арам.
— Да прекрати ты, Арам. Как только не устаешь? — И обратился