Трубку тут же
подняли:
— Алло, слушаю.— В голосе чувствовалось нетерпение — вероятно, она очень ждала звонка. Тут же представилась: — Это Егинэ. Я слушаю.
Но он будто онемел. Тяжело опустил трубку. Как тяжеловес, оторвал от земли груз, а поднять выше духу не хватило.
Приехал сюда ради уединения — устал от любовей, ненавистей, от знакомых и поклонников таланта?!..
Он посмотрел на стол, на пустую коньячную бутылку, испытал к себе отвращение, а собственных слов так и не вспомнил. Может быть, таких слов он не говорил ни одной женщине, а вчера вот они прорва-лись? Пьян он был? В роль вошел? Или слова эти давно в нем жили, как и тоска по большой любви, и вот в конце концов разыскали адресата? Видимо, женщину растрогали эти слова, потому она и заплакала. Слезы ее он помнил, а их причину — нет. Женщина расслабилась, ее укачало в золотой колыбели этих слов. Нет, они будильником трезвонили вокруг нее всю ночь. Она почти не спала... Увы, всего этого он знать не мог, потому что даже утром голова у него была еще свинцовая... Что он помнит? Попросил воды, Егинэ дала ему джермук, потом он кое-как поднялся, отыскал туалет, ополоснул лицо холодной водой, смочил получше виски. И вдруг — проблеск в сознании, словно кто-то там спичку зажег: откуда Егинэ известно, что он жил раньше в Азане? И прощальных слов Егинэ опять-таки не вспомнил: «Звони, когда захочешь. В сутках двадцать четыре часа».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Телеграммы и письма разлетелись по всему свету, и бабушка Нунэ каждый день с тревогой спрашивала: «Почему ж это никто не откликается?..» Теперь она беспрерывно уединялась в своей комнате, чтобы поговорить с фотографиями. «Арменак, что ж ты мать так и не повидаешь? Уйду — что отцу-то там расскажу?.. Мой сынок шестидесятилетний... Война еще не окончилась в тех краях, Багдасар? Эх, чтоб мне ослепнуть. Мир вон как велик, а тебя в Бейрут занесло... Врам-джан, хоть ты отзовись, ты ж ближе всех живешь: утром сел в самолет, к обеду уже тут...»
Ее успокаивали как могли.
— Бабусь,— говорил Арам,— мы же не в пригород телеграмму послали, а в Австралию! За десять тысяч километров!