работать,
если он не обязан? Я предпочитаю нажить себе язву желудка более приятным способом, чем вкалывание. У отца уже есть язвенная болезнь. Ха-ха-ха! Он не теряет надежды, что в конце концов я приземлюсь в его фирме. А я ему объясняю, что любой бизнес — это попросту законный грабеж, так же, как каждый брак — это законный разврат. Я прав или нет?
Гай искоса посмотрел на него и посолил хрустящий картофель, поддетый на вилку. Он ел медленно, ему нравилась еда, даже Бруно ему нравился — так, словно он смотрел комедию, которую играли на какой-то удаленной сцене. Он думал об Энн. Слабый образ Энн, непрерывно стоял у него перед глазами, казался более реальным, чем мир, из которого до его сознания доходили только фрагменты, отдельные детали, как, например, белая царапина на футляре фотоаппарата, длинная сига- рета, которую Бруно погрузил в кружок масла; разбитое стекло на фотографии отца, которую Бруно — как он в данный момент рассказывал — швырнул когда-то на пол в холле. Ему пришло в голову, что он успел бы встретиться с Энн в Мексике между разговором с Мири-ам и отъездом во Флориду. Если ему удастся уладить дело с Мириам достаточно быстро, он мог бы полететь в Мексику, а оттуда во Флориду. Эта идея не приходила ему в голову раньше, потому что у него не хватало денег на путешествие самолетом. Однако он мог бы себе позволить такие расходы, если бы получил заказ на строительство в Палм-Бич.
— Ведь это верх наглости! Запереть гараж, в котором стоит мой автомобиль! —Голос Бруно сорвался на высокой визгливой ноте.
— А почему он это сделал? — спросил Гай.
— Потому что знал, что в тот вечер автомобиль мне обязательно понадобится. В конце концов друзья меня подвезли, так что и это его злобствование ничего не дало.
Гай не знал, что сказать.
— Так, значит, ключи от гаража находятся у вашего отца?
— Он взял мои ключи. Украл их из моей комнаты. Поэтому потом он меня боялся. Так боялся, что предпочел в тот вечер смыться из дома.—Бруно буквально корчился в кресле, шумно дыша и грызя ногти. Пряди волос, потемневшие от пота, словно щупальца, ползали по его лбу.—