и отяжелевшей, чтобы решиться на такой жест.— Я наведу на вас полицию.
Нужно его игнорировать, просто игнорировать, думал Гай.
— Я вовсе не боюсь! Очень легко можно будет доказать, что вы душевнобольной.
— Я не более душевнобольной, чем вы.
В конце концов не Гай, а Бруно закончил разговор, заявляя, что договорился с матерью на семь часов.Следующая встреча, намного короче, была также его поражением, хотя Гай в первую минуту считал, что победил. Однажды в пятницу после полудня, когда, выйдя из мастерской, он спешил к Энн на Лонг-Айленд, Бруно неожиданно преградил ему путь. Гай просто обошел его и сел в такси. Но тогда его охватил стыд за то, что он буквально удрал от Бруно, и этот стыд задел не затронутое до сих пор чувство собственного достоинства. Он жалел, что ничего не сказал Бруно, что хотя бы несколько мгновений не оказывал ему сопротивления.

Глава XXI
Теперь почти каждый вечер Бруно караулил на тротуаре напротив входа в дом, где находилась мастерская Хейнса. Иногда он стоял на улице перед зданием, в котором Гай жил, словно знал, что в этот день Гай вернется домой прямо с работы. Они не обменивались ни словом, ни хотя бы жестом, лишь высокая молчаливая фигура торчала на тротуаре, держа руки в карманах длинного пальто военного покроя, обтягивающего стройную фигуру, как труба. Гай никогда не оглядывался, но чувствовал, что Бруно провожает его взглядом, пока он не исчезнет из поля зрения. Это продолжалось две недели. Потом пришло первое письмо.
Оно состояло из двух листков бумаги: на одном был план дома Бруно, окрестной территории и ведущих к нему дорог; линии и точки четко обозначали маршрут, который Гай должен был выбрать; на другом листке, густо заполненном машинописным текстом, Чарли Бруно подробно излагал, каким способом должен быть убит его отец. Гай порвал оба листка, но тут же пожалел об этом: ведь это было вещественное доказательство. Он собрал обрывки и решил сохранить их.
Однако оказалось, что в этом нет необходимости, потому что каждые два-три дня он получал новое письмо. На всех конвертах был штемпель Грейт-Нек, где, вероятно, пребывал Бруно.