Гай облизал губы. Жизнь, пульсирующая в этом смехе, на мгновение смела все, что окружало его в комнате, не оставляя ничего. Пустота медленно заполнялась его собственной фигурой, фигурой человека, пришедшего убить. Это продолжалось мгновение, не дольше одного удара сердца. Жизнь. Молодая женщина, идущая по улице. Вероятно, в обществе молодого мужчины. А здесь мужчина спит в кровати, тоже живой. Нет, об этом нельзя думать. Ты делаешь это ради Энн, помни. Ради Энн и ради собственного блага. Это как убийство на войне, как убийство...
Он нажал на курок. Тихий щелчок. Гай нажал вторично. Тихий щелчок. Все это только иллюзия! Все в воображении, на самом деле ничего нет. Даже его здесь нет. Он еще раз дернул спусковой крючок.
Комната словно с грохотом взорвалась. Гай в ужасе снова надавил пальцем собачку револьвера. И вновь грохот, словно лопнула земная кора.
— Кха-кха,— закашлялась фигура в кровати. Серое лицо оторвалось от подушки, так что контуры головы и плеч обрисовались яснее.
Гай уже был на крыльце; упал. Это привело его в чувство — как падение в конце кошмарного сна.Каким-то чудом шест, на котором была растянута маркиза, оказался у него в руке. Гай стоял на четвереньках. Спрыгнул с веранды и побежал сначала вдоль дома, а потом напрямик через газон к тому месту, где был ящик для молока. Теперь он уже не грезил, отдавая себе отчет в том, что земля прилипает к его подошвам, а руками он бессильно месит воздух, стараясь ускорить бег. Так, значит, это жизнь, подумал он. Так себя чувствует живой человек — живой, как смех, доносящийся из окна. Действительность подобна кошмарному сну, в котором человек обессиленно барахтается без надежды на спасение.
— Эй! — крикнул кто-то. Случилось то, чего он боялся. За ним гнался слуга. Наступал ему на пятки. Кошмар!
— Эй, эй!
Гай остановился за черешней, со сжатыми кулаками, готовый нанести удар. Пег, слуга не наступал ему на пятки; он его видел, хотя тот был далеко. Фигура в светлой пижаме бежала пошатываясь, как полоса дыма, и в безумном беге свернула прямо к нему. Гай стоял, как парализованный, и ждал.
— Эй!
Он ударил кулаком