на ногах.
Бруно по-прежнему не сводил с него глаз. Положив ногу на ногу, он покачивал старомодной туфлей и ежесекундно стряхивал пепел с сигареты на тарелку. Недоеденный розовый внутри ромштекс постепенно исчезал под слоем пепла. Гай подозревал, что Бруно относится к нему не так дружелюбно, после того как он сказал, что женат. Но зато с большим любопытством.
— А чем провинилась ваша жена? Путалась с каждым, кто подворачивался?
Непосредственность Бруно все же его раздражала.
— Нет. Впрочем, все это уже в прошлом.
— Но вы все еще являетесь ее мужем. Вы не могли развестись раньше?
Гаю внезапно стало стыдно.
— Мне было безразлично.
— А теперь?
— Теперь она хочет развестись. Вроде бы она ждет ребенка.
— Ага! Поздновато она решилась на развод. Три года гуляла направо и налево, пока наконец кто-то не клюнул.
Именно так, должно быть, обстояло дело, и теперь на ребенка она пытается поймать второго мужа. Откуда Бруно это известно? Вероятно, по неприятному опыту с какой-то женщиной. Гай повернулся к окну. Он не увидел ничего, кроме собственного отражения. Сердце у него готово было выскочить из груди, и он весь дрожал — не только из-за вибрации вагона.
Возможно, думал он, сердце бьется так потому, что до сих пор он никогда никому не рассказывал так много о Мириам. Даже Энн он не рассказал всего того, что уже сейчас знает Бруно. Однако и он не знает, что Мириам когда-то была другой — милой, преданной и очень одинокой, что Гай был ей очень нужен, так как благодаря ему она могла вырваться из дома. Завтра он увидит Мириам. Достаточно будет протянуть руку, и он сможет к ней прикоснуться. Однако мысль о прикосновении к этому чересчур пухлому телу, которое он когда-то любил, была для него невыносима. Возвратилось чувство поражения и беспомощности.
— Почему ваш брак сложился так плохо? — мягко спросил Бруно почти у самого его уха.— Я к вам испытываю дружеские чувства, и поэтому мне в самом деле интересно. Сколько ей было лет, когда она за вас вышла?
— Восемнадцать.
— И она сразу начала вам изменять?
Гай мгновенно обернулся, словно собирался защищать свою