когда Бруно предложит ему встретиться. Бруно приглашал на ланч в «Марио-Вилла-Д'Эсте», и Гай сказал, что будет там через десять минут.
На окнах ресторана висели узорчатые, бело-розовые занавески V него появилось подозрение, что Бруно заманил его в ловушку, а за занавесками вместо него ждут полицейские детективы. Но ему было безразлично. Сидящий у стойки бара Бруно, увидев его, с улыбкой слез с высокого табурета. Гай снова задирает нос, подумал он, подходя к нему.
— Хелло, Гай! Я заказал столик, последний в этом ряду.
На нем был тот самый старый костюм цвета ржавчины. Гай помнил, как тогда в поезде он шел за этой длинноногой фигурой по раскачивающемуся коридору в купе, но это воспоминание не будило в нем теперь угрызений совести. Напротив, он был дружелюбно расположен к Бруно, как иногда бывало во время ночных раздумий, но никогда до сих пор наяву, среди бела дня. Его не отталкивала даже победная улыбка, которой встретил его Бруно, явно довольный его уступчивостью.
Бруно заказал коктейль и ланч — для себя жаренную на решетке печень, так как последнее время соблюдал специальную диету, а для своего гостя «яйца по-бенедик-тински», которые Гай любил. Гай оглядел соседние столики. Необъяснимое подозрение вызывали у него четыре элегантные дамы среднего возраста, улыбающиеся над бокалами с коктейлем. Дальше сидел полный мужчина, судя по манере одеваться — европеец, и улыбался невидимой отсюда соседке. Официанты усердно хлопотали. Может, это зрелище, созданное и инсценированное сумасшедшими, в котором он и Бруно, самые помешанные, играют главные роли? Каждый жест, который он наблюдал, каждое слово, казалось, преисполнены мрачных предзнаменовании.
— Тебе нравятся эти галстуки? Я купил их сегодня утром у Клайда. Нигде нот такого выбора, как у него. По крайней мере, что касается галстуков к летним костюмам,— сказал Бруно.
Гай посмотрел на четыре коробочки, которые открыл Бруно. Галстуки: трикотажные, шелковые и льняные, а также большая светло-синяя бабочка из плотной ткани. Шелковый галстук был бирюзового оттенка, как одно из платьев Энн.
Бруно, казалось, разочарован