красным лаком ногтю и взяла с туалетного столика абразивную пилочку. Конечно, Фред Уили с радостью купил бы ей этот серебряный поясок. Наверняка он будет ждать на вокзале с подарком в два раза дороже, но в наихудшем вкусе; однако ей не хотелось, чтобы Фред маячил перед ней в Калифорнии. Хватило бы одного-единственного словечка, чтобы он туда за ней приехал. Лучше бы он перестал клясться в вечной любви, уронил несколько слез на перроне и вернулся прямо с вокзала к собственной жене.
— И все же это событие вчера вечером показалось мне очень странным,— сказала она.— Фред первым это заметил.— Она рассмеялась, а пилочка так и мелькала в ее руке.
— У меня с этим не было ничего общего,— холодно заметил сын.
— Хорошо, любимый, у тебя с этим не было ничего общего.
Лицо Бруно искривилось в гримасе. Мать разбудила его в четыре часа утра, истерически крича, что на площади перед отелем находится мертвый бык. Он сидит на скамейке, в шляпе и плаще, и читает газету. Типичная ребяческая проделка Уилсона. Он будет ею гордиться и бесконечно рассказывать, пока не придумает следующую, еще более глупую, шутку. Вечером в баре «Ла Пласита», когда он, Бруно, обдумывал идеальное преступление, Уилсон одевал сдохшего быка. Уилсон любил рассказывать невероятные истории о своих военных приключениях, однако никогда не хвалился, что убил кого-
нибудь, даже японца. Бруно прикрыл глаза, с удовольствием вспоминая тот вечер. Около десяти Фред Уили с целой бандой таких же, как он, лысых стареющих субъектов ввалился в «Ла Пласита», чтобы забрать его мать на какой-то прием. Это походило на сцену из мюзикла. Его они тоже приглашали, но он сказал матери, что договорился с Уилсоном. Ему хотелось спокойно поразмышлять. И именно в этот вечер он принял решение. Он думал об этом с прошлой субботы, когда состоялся разговор в поезде, а сейчас снова была суббота, и он знал, что пришло время осуществить идею: завтра или никогда. Мать уезжает в Калифорнию. Он уже достаточно размышлял над тем, способен убить или нет. Как давно его мучил этот вопрос? Он даже не помнил, когда все началось. Чувствовал, что в