В этом городе можно прекрасно развлечься.— Блондин показал в улыбке испорченные зубы.— Что касается архитектуры, там преобладает индейская.
В проходе остановился кондуктор, проверяющий билеты.
— Это ваше место? — обратился он к Бруно.
Блондин с миной законного владельца развалился в углу.
— У меня спальное купе в соседнем вагоне.
— В третьем?
— Насколько я помню, да. Кондуктор пошел дальше.
— Что за тип,— вздохнул Бруно, глядя в окно.
Гай вернулся к Платону, но въедливость скучающего попутчика, впечатление, что тот в любую минуту снова с ним заговорит, мешали ему сосредоточиться. Он размышлял, не сходить ли в вагон-ресторан, но по каким-то неясным причинам все еще торчал на своем месте. Поезд притормаживал. Бруно уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда Гай встал, перешел в следующий вагон и, до того как поезд окончательно остановился, спрыгнул на землю.
Более естественный, густой от мрака воздух он почувствовал, как удушающую мягкую подушку на лице. Его окутал запах пыли, разогретого гравия, смазки и горячего металла. Он был голоден, однако не вошел сразу в вагон-ресторан; несколько секунд медленно рро-гуливался вдоль него туда и обратно, засунув руки в карманы, жадно вдыхая воздух, казавшийся, впрочем, ему неприятным. На юге в небе мигало созвездие красных, зеленых и белых огней. Он подумал, что Энн наверняка ехала накануне по этой трассе в Мексику. Он мог бы ее сопровождать. Она уговаривала его ехать вместе, по крайней мере до Меткалфа. Может, она бы остановилась на один день и познакомилась с его матерью... Да, он бы ей это предложил, если бы не Мириам. А может, он не обращал бы внимания на Мириам, если бы сам был другим, если бы умел легче относиться к этому делу. Конечно, он рассказал Энн о своем браке с Мириам, посвятил ее почти во все, однако он бы не вытерпел конфронтации этих двух женщин. Ему хотелось несколько часов побыть в одиночестве, чтобы собраться с: мыслями. До сих пор ему это не слишком удалось. Но чем поможет мышление и логика, когда речь идет о Мириам?
Кондуктор предупреждающе крикнул, однако Гай ждал до последней секунды,