же я старалась принять меры предосторожности, даже такси дважды сменила.
— Извините, что невольно доставил вам излишнее беспокойство.
— Ничего не поделаешь, ты человек известный.
— Выходит, и на Гонконге надо все время быть начеку. Боюсь, что Морита — так зовут этого репортера — уже разнюхал, где я остановился, и поджидает моего возвращения в отель.
Служанка внесла сакэ и закуски.
— Хозяин сегодня здесь? — спросила у нее Хацуко.
— Он поехал на аэродром провожать одного важного гостя.
— Его ресторан известен даже в Японии. Немудрено, что к нему приезжают издалека. Кстати, когда он вернется, пусть зайдет сюда...
— За то, чтобы без всяких неприятностей мы вернулись в Японию. — Хацуко подняла свою чашечку с сакэ.
— За нашу любовь, — подхватил Яманэ. — А что, Курата приедет позже? — спросил он, выпив сакэ.
— Я ее приглашала, но она, видимо, появится только тогда, когда отделается от репортера, поэтому с ужином не будем ее ждать.
— Бедняга.
— Это почему же?
— Вы специально взяли ее в путешествие для камуфляжа, а теперь бросаете на произвол судьбы. Чем хоть она занималась эти дни?
— Осматривала город.
— Хорошо бы найти для нее спутника.
— С ее-то внешностью?! Гиблое дело.
— Как вы жестоки!
— Уж если ты так ей сочувствуешь, предложи себя. Собственно, чем ей плохо? За самолет я уплатила, за ее номер в отеле тоже. Да еще деньги на карманные расходы выдала.
— Когда он возвращается, в Японию? — Яманэ переменил тему. Он имел в виду мужа Хацуко Идохару.
— Не беспокойся, раньше срока не приедет.
— А где он сейчас?
— Точно не знаю, должно быть, в Париже, и, думаю, не один,
— Значит, он вернется в Японию через неделю?
— Хватит, мне этот разговор неприятен.
Они уже опорожнили три бутылочки сакэ, когда раздался не-громкий стук в дверь. Хацуко и Яманэ испуганно посмотрели друг на друга.
— Это я, Тэрада, — послышалось за дверью.
— А, хозяин, заходите. — Хацуко облегченно вздохнула. — Вы, кажется, ездили на аэродром? — сказала она, наливая ему сакэ.
— Да. И представьте, кого