быстро пошла к выходу, провожаемая пристальным взглядом Яманэ.
«Ну вот, с этим покончено, никаких неприятностей теперь не случится, а Яманэ — молодой, способный спортсмен, молодых девиц у него хоть отбавляй, так что он успокоится. А По-том ягенится. У профессиональных спортсменов принято даже свадьбу превращать в целое представление», — думала Хацуко, пересекая холл. У нее было такое ощущение, словно она смыла с себя налипшую грязь.
Хацуко села в такси. Свою машину она. отпустила сразу же по приезде в отель, чтобы она лишний раз никому не мозолила глаза. Напряжение спало, и она вдруг ощутила гнетущую тоску. «Пора прекратить подобные легкомысленные выходки, — думала она, — и так пришлось достаточно натерпеться страха после того, что ей сказал Нэмото. Пусть муж по-прежнему развлекается на стороне — это его дело. Положение жены иное».
Она остановила машину у телефонной будки и позвонила в салон Курате.
— Ты только слушай, что я буду говорить, и ничего не от-— Да, да, — испуганно пробормотала Курата. — Только что я порвала с Яманэ,
— Учти это... Понимаешь, с ним стало опасно встречаться. На Гонконге нас кто-то выследил, поэтому пришлось сразу же поставить крест. Я дала ему два миллиона иен, кажется, он согласился молчать, но, если вдруг он тебе позвонит, ты с ним не разговаривай. Поняла?
— Да, да...
— У меня все, до встречи. — Хацуко повесила трубку и вернулась к ожидавшему ее такси. Только теперь, после звонка Курате, она впервые ясно поняла, что навсегда порвала с Яманэ. Во всем теле она ощутила тяжесть, хотя обычно, когда от чего-то освобождаешься, начинаешь чувствовать необыкновенную легкость. Надо развеяться, подумала Хацуко, и решила поехать к Таэко. До сих пор она ни разу не была у нее дома, обычно Таэко со своим мужем Рёсабуро приезжала в гости к ней. Она остановила машину перед домом Таэко и вышла. Дом был неказистый, в таких жили служащие невысокого ранга. Должно быть, Рёсабуро нарочно поселился в таком жилище в угоду Идохаре.
Хацуко миновала миниатюрные