Убейте меня, а дитя не троньте! Спасите! На помощь!..
Но на помощь несчастным жертвам разбоя прийти было некому. Тут же поблизости раздались вопли девушки — ее, еще не знавшую мужских рук, волокли из-под родительского крова похотливые бандиты...
...Аннабахт, когда поднялась тревога и ушли Аташир-эфе с Гочмуратом, собрала всех близких в свою «крепость». В ее юрте оказались: она сама с тремя младшими детьми, ее соперница Джахансолтан со своими детьми, опекаемая их родом соседка Огулсабыр-эдже с дочерью и пленница, доставшаяся по жребию Аташиру-эфе, звали эту пышноволосую женщину с почти мужским голосом и независимым нравом Гюльпери.
Странно повел себя Аташир-эфе, когда ввел Гюльпери на свое подворье. Сперва он строго отделил от всего добра долю Гочмурата, велел старшему внуку унести свое, а затем подозвал пленницу и предложил ей взять себе из его добычи что она захочет.
Гюльпери сразу взяла из кучи добра два серебряных браслета, заявив, что они и раньше принадлежали ей, а от остального всего решительно отказалась, сказав, что не может напяливать на себя то, что она раньше видела на хорошо знакомых ей добрых людях. На такие слова пленницы Аннабахт тогда одобрительно кивнула головой. Она и сама не желала видеть в своем доме награбленное. Но ее власть над старшим сыном уже была невелика, а Гочмурат, хотя он и не был жадным, но, впервые почувствовав себя мужчиной-добытчиком, таскал в свою юрту награбленное с превеликим Удовольствием.
Когда Гюльпери стала надевать серебряные браслеты, то все увидели на запястьях ее рук полоски более светлой кожи, точно соответствовавшие по размеру ее браслетам.
Аташир-эфе, который ни во что не ставил то, что он называл «бабьими штучками», услыхав отказ пленницы взять себе что-либо еще из награбленного добра, пренебрежительно хмыкнул и сам перетаскал всю добычу к себе в юрту, хотя он мог бы приказать исполнить эту работу и своей невольнице...
— Почтенная Огулсабыр,— обратился Аташир-эфе потом к разговаривавшей во дворе с Аннабахт соседке,— что вы ответите, если я попрошу вас приютить пока что у вас в доме нашу гостью?