городов ходили легенды. Со всех стран света сюда съезжались купцы, ученые, послы и путешественники, которые разносили славу о богатстве и процветании этой страны по всему миру...
И вот принц Джелалэддин уже во дворце стоит перед восседающим на золотом возвышении отцом. Но отец Дже-лалэддина, увы, вовсе не похож на отца Довлета. Безвольный изнеженный падишах всецело подпал под влияние своей матери Туркан-хатун, женщины из племени кипчаков, которая спала и видела, чтобы шахский трон унаследовал сын Мухаммед-шаха от другой жены, соплеменницы Туркан-хатун...
— Вот противная баба! — не сдержавшись, воскликнул на уроке Мейлис, прервав мечтания Довлета, но только лишь на мгновение...
Вот уже вновь Джелалэддин стоит перед золотым возвышением во дворце и видит за спиной Мухаммед-шаха злое выражение лица завистливой старухи.
— Нет, мой Джелалэддин, я не могу вручить тебе меч сердара всех сердаров,— мямлит Мухаммед-шах.
Глаза старухи Туркан-хатун злорадно сверкнули, под ее ненавистным взглядом Джелалэддин поворачивается и идет прочь...
«Неужели же не мог он найти никакого выхода? — думает о принце Довлет.— Ведь надо же было спасать страну! Ему надо было что-то придумать...»
У самого выхода из дворца по воле мыслей Довлета Джелалэддин вдруг остановился, повернулся и бегом бросился назад к своему отцу...
«Нет, с отцом ему больше говорить не стоило,— думает на уроке истории Довлет.— Он должен был сказать какие-то слова злобной старухе...»
«Ты печешься о том, чтобы трон достался когда-то моему брату, а не мне,— гневно кричит Джелалэддин старой шахине.— Но чтобы было что унаследовать, сперва надо этот
трон сберечь! Не сегодня, так завтра на отцовский трон усядется не брат мой, а бешеный зверь Чингисхан, если вы не отдадите теперь мне все войско...»
Но ничего не желавшая знать, кроме своих козней, злобная старуха осталась глуха к прозорливым словам Джелалэддина, остался глух к ним и его отец...
— Когда орды Чингисхана осаждали одну крепость, войска, запертые в соседней, оставались