за это! Да выйдет им боком богатство, собранное на слезах и крови бедняков!..
— Мать Мялика честит Бегнепес-бая,— попытался объяснить Сапарак.
Но из слов женщин Довлет и сам понял, что говорят они о хлебе, который скосили люди Бегнепес-бая с половины поля каждого из односельчан под тем предлогом, что он выложил для строительства запруды большие деньги, кормил и поил поденщиков...
— Подавиться бы им нашим хлебом, как волки часто давятся костями своих жертв! И находятся же такие мужчины, которые, чтобы угодить Бегнепес-баю, готовы отнять последнее зернышко у вдов и сирот,— сказала тетушка Шемшат.
— Не называй их мужчинами, подруга,— сейчас же откликнулась тетушка Тяджигуль.— Только шакалы способны умыкать сиротское...
Другие дехкане, работавшие поблизости, хотя и были согласны со словами двух соседок, пока отмалчивались: пусть и ограбил их всех Бегнепес-бай, но в свое время они сами ударили с ним по рукам...
А Гулназара-Ножовку, который надзирал за работниками Бегнепес-бая, когда те выкашивали половины людских хлебов, проклятия двух вдов задели за живое. Выкрикивая свои проклятия, обе женщины бросали злобные взгляды именно на него.
— Ты что это ерунду болтаешь, Тяджигуль! — закричал он зло.— Кто у тебя что отнял? Если уважаемый Бегнепес-бай 4 отделил у вас пшеницу, то он взял ее за свои труды и за свои кровные денежки.
— Кровные, говоришь? — ответила вопросом тетушка Тяджигуль.— Правду ты, Ножовка, говоришь! Пока наши мужья за него воюют и кладут свои головы, он грабит их семьи» Так всегда было, так он и теперь поступил. Воистину его деньги чужой кровью пахнут...
— Ты, Тяджигуль, прикрываешься тем, что женщина, и несешь всякую чушь,— заорал Гулназар-Ножовка.— Кто тебя грабит? Или думаешь, что Бегнепес-бай нуждается в клочке твоей паршивой земли? Нашла о чем болтать! Бегнепес-баю аллах щедро дает не одной, а сразу двумя руками...
— Аллаха, Ножовка, не вмешивай в его грязные дела.
Это он сам хватает обеими руками! Не нуждается он, ты говоришь, в моем клочке? Так пусть вернет его! А то слова у вас широкие, а дела такие узкие, что только