малочисленных прохожих совсем редко встречались женщины. Туркменам все еще казались диковинными эти странные движущиеся фигуры без лиц: густая черная паранджа у многих вызывала даже оторопь. Больше всего подобный обычай огорчал молодых туркменских джигитов, они были наслышаны о красоте мешхедок, но удостовериться в справедливости этих слухов возможности не имели...
Из-за многих запертых наглухо дверей до слуха наших всадников доносились сладкозвучные мелодии иранской музыки.
— Прекрасная у них музыка, Сердар, а? — растроганно молвил Гараоглан-хан.
— Только печальная очень. В ней много стона.
— Говорят, что при раздаче песен и музыки иранцы опередили все остальные народы, и аллах отвалил им сполна за расторопность.
— Нет слов, иранские песни хороши,— сказал молла Абду-рахман.— Но не плохи и наши, туркменские, песни.
И,постукивая рукоятью нагайки по луке седла, а пальцами по рукояти нагайки, молла Абдурахман запел:
Если мой конь вороной не набросится, Словно он тигр, на добычу с ревом, Если сын мой Овез не отыщется, Жизни спокойной не дам я вам, горы!..
— Есть ли предел твоим достоинствам, молла,— изумился Гараоглан-хан.— Ты спел эту песню о Гёроглы так, что я живым увидел перед собой этого богатыря с большим и бесстрашным сердцем, осмеливающегося повелевать даже горами!
— Не ты один, Гараоглан-бег, попался на удочку его пения,— тихо сказал Сердар.— Видишь ли ты, Абдурахман, ту пару глаз, что смотрят на тебя из третьего окна, если считать вон в том доме снизу?
— Вижу, Сердар. Для них я и старался, а не для таких бесчувственных рубак, как вы.
— Ну и как ты находишь мешхедок, шельмец?
— Тут-то и наступает, Гараоглан-хан, предел моим достоинствам. Неописуемо прекрасны они, и это все, что дано мне беспомощно пролепетать в адрес мешхедок. Будь с нами мой друг Молланепес, уж он-то прославил бы эти глаза на веки веков!..
Юная мешхедка, вознамерившаяся безнаказанно полюбоваться проезжающими под ее окнами всадниками в ярко-красных шелковых плащах, увидев, что и она замечена чужестранцами, тут же пугливо укрылась за ставнем. Но что