не Ходжамшукур-хан...
Приняв окончательное решение дожидаться приезда Мадемин-хана, Ходжамшукур-хан направил коня на дорогу ведущую к аулу Бекмурада.
И тут позади себя он услышал топот конских копыт.
Оглянувшись, Ходжамшукур-хан увидел быстро прибли жающийся большой отряд всадников. Он растерялся. Всад ники были хивинскими нукерами...
Едущий впереди взмахом руки повелевает Ходжамшукур хану остановиться. Что это значит? Может, им велено его арестовать? Или даже убить?.. Но он ведь не причинил никакого зла хивинцам. К тому же существует непреложный закон неприкосновенности личности парламентера...
Пока Ходжамшукур-хана одолевали подобные размышления, всадники подъехали совсем близко и вежливо поздоровались. От отряда отделились двое и, подъехав вплотную, пожали руку Ходжамшукур-хану, после чего он успокоился.
— Хан-яшули,— заговорил рослый джигит с оттопыренной толстой нижней губой и плоским лицом.— Мы от тебя узнали о положении в Серахсе, когда ты приехал к наместнику... Хивинские властители тебе нукеров не дадут. Хотя мы у них на службе, но мы йомуды. И мы не хотим оставлять наших серахских сородичей в беде... Вот с этой мыслью мы и пустились за вами вслед...
От удивления Ходжамшукур-хан резко натянул поводья и совсем остановил своего коня.
— Джигиты, я что-то не очень вас понимаю,— пролепетал он, а сам подумал: «Этого еще не хватало! Увести за собой какую-то часть регулярного войска... Тут не только что не сохранишь благорасположения хивинского хана, тут и голову с тебя снимут!»
— А чего тут понимать? — весело молвил черноокий джигит в полосатом шелковом халате.— Бери нас с собой! И айда, проедем по всем марыйским селениям. И ты обрастешь джигитами, как первый ком собранного хлопка вырастает в огромную белую гору... И даже если нас кто-то попытается остановить, мы проложим силой дорогу к Серахсу!
— Джигиты, с великим ханом Мадемином шутки плохие. Займитесь-ка вы лучше своим делом,— раздраженно ответил Ходжамшукур-хан и, тронув своего коня, поехал прочь.
— Эй, хан-яшули! Не очень-то вы склонны помочь