продолжать войну, они могут и позабыть свои старые распри с Хивой и рано или поздно призвать ее себе на помощь, если уже не пытались это сделать... Нет, сейчас Мадемин к ним на подмогу не явится. Он выждет момент, когда текинцев измотает в достаточной мере Иран, который в свою очередь измотают в какой-то мере текинцы. Вот тогда Мадемин и заявится, чтобы диктовать свои условия. Если и не Ирану — для подобного Мадемин недостаточно силен, то Серахсу и Ахалу — все же в ущерб Ирану...
Из подобных размышлений становилось видно, что предводитель шахской армии уже утратил веру в победу над серах-сцами. Но из его размышлений можнобыло сделать и еще один вывод: хотя и заблуждался принц Солтан-Мурад мирза, считая* себя великим полководцем, политиком и дипломатом он все же был отменным...
Как-то, когда беспощадные стычки и сражения вдруг сменило долгое затишье, к Ораз-хану привели плотного коренастого человека с хитроватыми глазами.
— Неужто сам Аббас-Кули-хан дерегезли1 оказался у нас в плену? — воскликнул правитель Серахса.
— Нет, Ораз-хан, до этого дело еще не дошло,— улыбаясь, ответил тот.— Я не пленник, а посол. Эссалам-алейкум!
— Алейкум эссалам...
1 Дерегезли — то есть родом из иранского района Дерегеза.
Они поздоровались за руки.
— Прости, дорогой Аббас-Кули-хан, но мог ли я предполо жить, что светлейший шахзаде вступит в переговоры с мятеж никами? — лукаво сказал Ораз-хан, который на самом дел давно ожидал чего-то подобного.
— Какие текинцы мятежники? — вступил в ту же игру Аббас-Кули-хан.— Их просто сбил с толку этот проклятый Салар. Я убедил в этом шахзаде. И вот я здесь, его посланник. А это лучшее доказательство того, что шахзаде вас больше не считает мятежниками... Вы конечно же не ожидали нас, Ораз-хан?
— Как сказать? И ждали и не ждали...
— Как это? — Глаза Аббас-Кули-хана лукаво заискрились.
— Вначале вы были настроены очень воинственно, дорогой Аббас-Кули-хан. И было непохоже, чтобы вы снизошли до переговоров с нами. Тогда мы действительно этого не ждали... Но теперь, когда вы внезапно немного оттянули свои войска, мы обрели надежду