только то, что думаю...
— Яшули Аташир-эфе,— подавляя разгоравшийся гнев, заговорил принц.— Если бы я не был в состоянии вытерпеть подобные слова, то и не вступил бы на свой путь. Дело, задуманное нами,— великое дело. Приходится встречаться на переговорах с тысячами самых разных людей, многое терпеть... Кое с кем легко согласиться. Но другие не понимают смысла происходящего, препятствуют нашему делу. Вы, яшули Аташир-эфе, тоже принадлежите к числу последних. Я вижу, что вы не можете нас понять... Разбойные набеги, кровавые дела — удел подлецов и воров, отбившихся от своих народов. Это лишь ожесточает обе стороны, вносит раздоры в среду мусульман, порождает распри меж племенами... Это черные страницы в истории двух народов, иранцев и туркмен. И мы ставим своей целью: положить этому конец, предать наши распри забвению, а набеги, и с нашей стороны — на вас, и с вашей — на нас. послать в преисподнюю!..
О, как внимал прекрасным словам принца Довлет! Набеги он ненавидел больше всего на свете!.. Топот копыт, изрубленные мужчины, стенающие опозоренные женщины, мимоходом убитые старики, раздавленные конскими копытами головы младенцев... Все это Довлет видел своими глазами множество раз! И вот, словно посланец самого неба, явился к ним светлый принц, который задался целью избавить их от всего этого, а его родной дед...
— Вы все совершаете глупость! — кричал на своих соплеменников Аташир-эфе.— Не пройдет и времени, достаточного для того, чтобы новорожденного жеребенка отлучить от молока матери, как вы пожалеете о своем решении...
— О чем ты говоришь, отец! — гневно воскликнул сгоравший от стыда Сердар.— Впервые разрозненные туркменские племена сольются вместе... Под знаменами принца Салара мы выступим все вместе за правое дело, против всем опостылевшего развратного шаха...
— А! — отмахнулся рукой от слов сына Аташир-эфе.— Тебе бы только в военные игры поиграть... Знамена,— передразнил сына Аташир-эфе.— А то и невдомек, мальчонке, что поля дельно не вспашешь, когда запряжешь рядом ишака и верблюда...
Но последние слова Аташира-эфе уже потонули в громком смехе собравшихся: