очень уж трудно было мысленно напялить на могучего, испытанного во многих сражениях богатыря,
каким был Сердар, неосторожно оброненное Аташиром-эф словечко — «мальчонка»...
— По-твоему, Аташир,— преодолевая смех, вымолви Ораз-хан,— пускай все остается по-старому?.. Пользуясь каждым удобным моментом, налетать, грабить, убивать, так, что ли?
— Да! Так поступали наши отцы и деды. Бей, руби, грабь! Если нас к тому вынуждают! — выкрикнул разгневанный всеобщим смехом Аташир-эфе, схватил за руку своего внука и выбежал с ним из юрты...
— Мой отец стар, светлый принц,— сказал Салару Сердар.— Его уже не переделаешь. Как он думал в молодости, так думает и теперь... Не может понять, что времена переменились,— сказал Сердар уже с искренней сыновней грустью,— что народ его устал от аламанов и аламанщиков...
— Аташир-эфе — могучий воин,— в тон Сердару сказал Гараоглан-хан.— Жаль, что он не с нами. Молодым джигитам есть чему у него поучиться в военном деле.
— Мы идем за тобой, принц,— подтвердил свое решение Ораз-хан.
Остальные участники совета одобрительно закивали...
Глава третья ОПЯТЬ: «ПО КОНЯМ ДА ПО КОНЯМ...»
Они выходили из юрты Ораз-хана вместе, молла Абдурах-ман и поэт Молланепес.
— Сердар-эфе прав,— сказал молла Абдурахман.— Это будет уже какое-то объединение туркменских племен.
— Да,— согласился Молланепес.— Это еще не то, к чему мы стремимся, но появится опыт единения, которого у нашего народа до сих пор не было. Возможно, из этого опыта и родится что-то большее...
— ...Чем авантюра иранского принца, ты хотел сказать? — смеясь, договорил за поэта молла Абдурахман.
— Печально, что многие наши джигиты за нее сложат свои головы.
Не за нее, Молланепес, за опыт. Кому же, как не тебе, знать, что ни одному народу опыт не давался даром. И чтобы обрести его вместе со всеми, я последую сам за джигитами Ораз-хана и Сердара...
Ораз-хан во дворе подозвал к себе Тёч-Гска и десятка полтора молодых джигитов.
— Седлайте коней,— приказал