кольями и колотил палкой по голым пяткам.
Но сына Велназар-ахуна, моллу Абдурахмана, хотя он и не прибегал к телесным наказаниям, проказливые талебе боялись больше. Моллу Абдурахмана невозможно было провести. Услышав малейшее искажение в произношении, он поднимал руку и говорил:
— Ты очень способный, Мейлис. Поэт, написавший эту суру, жил в давние времена. Разве он мог знать, что когда-то родишься ты, такая светлая голова, которая будет образованнее его и поправит бедного поэта...
В таких случаях смеялись над учеником, что задевало его самолюбие. А молла Абдурахман продолжал словесное наказание нерадивого.
— Нет, говоришь? Не образованнее ты древнего поэта? Тогда, дорогой, давай разберемся, отчего люди до сих пор этого поэта не забыли и зачем я заставляю тебя учить его суры...
И до седьмого пота гонял молла Абдурахман ученика, пока не добивался от него чистого и правильного произношения. Уловив в голосе ученика наконец желанные звуки, молодой учитель подходил к нему, клал на плечо руку и говорил:
— Садись, Мейлис. Ты хорошо поработал. И прах древнего поэта может теперь упокоиться в своем захоронении. Больше никто в нашем классе не будет тревожить его вечный покой, коверкая прекрасные суры...
Молла Абдурахман никогда не кичился перед учениками своей образованностью, своим положением учителя. Он даже мог, убедившись, что поблизости нет никого из почтенных яшули, затеять веселые игры со старшими учениками. А если он подмечал, что сын какого-либо бая держит себя надменно с сыновьями простых дехкан, тут уже пощады от него не жди.
— Э, Салых,— говорил барчуку учитель,— да ты никак вкушал плов с пророком? Будь милостив, снизойди к нам, простым смертным. Позволь нам облобызать полы твоего халата... Нет, говоришь? Пророки тебя не отметили своей дружбой? Ну тогда, дорогой, возьми веник и подмети класс, пока мы будем во дворе играть...
Любимой поговоркой моллы Абдурахмана были слова: «Аллах создал всех равными». Баи селения косились на этого необычного моллу, но в споры с ним не вступали. Своим острым языком молла Абдурахман мог так выстегать