госпожа Висарт.— Я никогда не доверяла Хильде. Конечно, я не подозревала, что она убийца. Но доверия я к ней не испытывала...
— Непорядочно так говорить, зная, что Хильда уже не может себя защитить,— горячо воскликнул Висарт.
— Можно только порадоваться этому! — старая дама была непреклонна.— Ведь следующей ее жертвой мог стать ты...
Хаген, слушая перепалку между матерью и сыном, невольно почувствовал жалость к Хильде. Неуравновешенный муж, враждебно настроенная свекровь... Жизнь в этом доме отнюдь не была для нее безоблачной.
Морт снова взял в руки дневник и, перебив все еще спорящих Висартов, спросил:
— Куда вы хотели его отвезти? Уэйн Висарт ответил без колебания:
— В полицию. Мы с матерью решили, что содержание дневника таково, что его нельзя утаивать. Он может помочь в расследовании...
— Но ведь вы не поехали в полицию, а предпочли на-ышаться выхлопными газами... Почему?
— Не знаю...— устало покачал головой Висарт.
Какое-то время он смотрел в одну точку, потом продолжил:
— Я, действительно, намеревался ехать в полицию, пока... не сел в машину... В гараже есть электронное устройство и можно открывать и закрывать двери, не выходя из машины. Помню, как я завел мотор и хотел включить электронику, открывающую двери гаража... И вдруг... в голову пришла мысль не делать этого... подумалось: а что если я посижу в машине, пока не усну навек? Понимаю, это абсурдное наваждение, но в тот момент я совсем утратил волю и желание жить...— последнюю фразу Уэйн Висарт произнес с такой горечью, что Хагену даже захотелось ему посочувствовать.
— Послушайте, Висарт, я буду с вами откровенен,— решительно сказал он.— То, что вы пытались сделать сегодня— великая глупость. И не все так просто, как вам кажется. Вы хотели переложить свои неприятности на других. Знаю по опыту, что человек, решивший всерьез покончить с собой, все равно совершит это, как его не уговаривай. Я видел людей, повесившихся на шнурках от ботинок, перерезавших вены осколком стекла от часов, хотя за ними следили по двадцать четыре часа в сутки. Вас тоже не сможет удержать ни я, ни мать, ни кто-либо